— А если серьёзно, могут девчонки запасть на него?

— Ну, если бы мы были с ним ровесники…, - возникла пауза, и казалось, что последующие после заминки слова станут ответом на вопрос Яна, но такого не произошло, — нет, не знаю, никаких эмоций, ни положительных, ни отрицательных.

— Жаль, так и останется загадкой, чем он пленил женские сердца.

— Тебя только это и беспокоит?

— Не только, хочу, так сказать, в стиле антропоморфизма наделить голограмму некими психофизическими свойствами, и даже вполне реальными, поможешь?

— В смысле поможешь? — удивилась Яна.

— Хочу воспользоваться страстиком, но меня тревожит настройка, — уже смущённо пояснял Ян.

— Вы со Сватом только по таким причинам со мной и общаетесь?

— А что Сват?

— Ему тоже понадобилась настройка эгрегоростратума.

— А ему-то зачем?

— У него, кстати, причина уважительная, готовит тусу, ведущим на которой будет Мессинг.

— А это кто?

— Ну, ты и сырок, Ян, такой фетиш двадцатого века не знаешь.

— Наверное, что-то связанное с эстрадой или театром, судя по прошлым занятиям Свата.

— Угадал, впрочем, в логике тебе не откажешь. Иллюзионист, выдававший себя за мистика-экстрасенса.

— Понятно. Ну, так что, поможешь?

— А что ты конкретно хочешь?

— Хочу заглянуть в "задницу мира".

— Куда?!

— Немцы так называли Волховский фронт, хочу прочесть информационное поле того времени, особенно момент сдачи Власовым в плен и поле суда над ним.

— На предмет?

— На предмет мироощущения и эмоций объекта в названные периоды.

— Зачем?

— Чтобы наделить голограмму…, - начал пояснять Ян, но его тут же перебили.

— Но я не об этом, зачем такое глубокое копание?

— Я не привык делать всё поверхностно, а в мемуарах есть белые пятна, хотелось их немного и подкрасить.